от которого сохло в горле и потом обливало тело, все пространство поля покрыто было народом, куда ни обращались глаза, отягченные солнечным сверканье..
мечты, Она, беспечная, порхала, ..
Мои четверо или пятеро деток боятсяпианино. Это ты повлиял на них. Жираф в огне, но я думаю, тебе плевать...
В Пирмасенсе, в гренадерском полку, под командой ландграфа Людвига фон Роденштайна служили два закадычных друга, оба крестьяне родом из Оденвальда - Карл Йонас из Штирбаха, капрал, И Хайнрих Шубкель из Кнодена, рядовой. Ионас пошел в солдаты по своей охоте, так как был в семье младшим сыном и не мог ужиться с братом, хозяйничавшим в отцовской усадьбе. Что касается Шубкеля, он был человеком зажиточным, которого вербовщик ландграфа подпоил в Дармштадтской корчме и засунул в военный мундир. Поговаривали, будто, подобно многим своим землякам, он сведущ по части колдовства, однако вот уже полтора года тянул солдатскую лямку, а его умение так и не помогло ему избавиться от этой напасти. И вот, когда однажды зимним воскресным вечером приятели сидели за кружкой пива в пустой корчме, кноденец придвинулся поближе к штирбахцу и сказал: - Послушай, Йонас, я хочу унести отсюда ноги, и ты должен мне помочь. Такое предложение не пришлось капралу по вкусу, ибо он знал, что кара за дезертирство ждала не только беглеца, но и его пособников. Но так же хорошо ему было известно, как ландграф бережет своих солдат от соблазна: по его приказу город был обнесен высокой стеной, к которой не дозволялось пристраивать никаких домов, и день и ночь напролет, внутри и снаружи, сменяя друг друга, должны были разъезжать гусарские патрули. Так что капрал выколотил свою трубку и буркнул: - Ты спятил, Шубкель. - Пока нет, - возразил ему товарищ, - но если побуду здесь еще немного, уж точно рехнусь. - Ты что же собираешься с помощью своих колдовских штучек перелететь через стену? - Эх, была бы это обычная стена, ей Шубкеля не удержать - только б меня и видели! Но ландграф наложил на нее заклятье, так что мое искусство тут не поможет... - Тогда кончай болтать. Пей лучше свое пиво да имей терпенье. Не ты один тянешь эту лямку - я вот сам служу здесь уже восьмой год. Но Шубкель уперся и стоял на своем. - Тебе нечего бояться, Йонас, - убеждал он приятеля. - Тебя это никак не затронет, потому что я решил бежать во время командировки. Тут надо заметить, что закон велел карать любого офицера или унтер-офицера, в чьем подразделении служил дезертир, но если этот грех случался, когда солдат, так сказать, выпадал из поля зрения своего командира, начальник его оставался безнаказанным, а вся вина падала на того, в чье распоряжение дезертир переходил во время командировки. - И кто же тот бедолага, кому придется держать ответ? - недоверчиво хмыкнул Йонас. Шубкель ухмыльнулся. - А ландграф! Не прикажет же он самого себя бить фухтелями или разжаловать. Самое большее - посидит трое суток под домашним арестом, так что весь гарнизон, включая майоров и генералов, скажет мне спасибо.
